Агрессивные адмиралы Черноморского флота

Перегляди: 391

«Утром 9 сентября 1854 года Корнилов собрал военный совет флота из флагманов и командиров судов. На совете вице-адмирал предложил выйти в море и атаковать неприятельский флот, стоявший у мыса Лукул

Trafalgarskaya_bitva

По его мнению, в случае успеха можно было уничтожить вражеские корабли и тем самым лишить союзную армию продовольствия и возможности получить подкрепление, а в случае неудачи Корнилов предлагал стараться сцепиться на абордаж, взорвать себя и часть неприятельского флота на воздух и умереть со славой. Спасая честь флота, он видел в героической смерти спасение Севастополя.

Однако в душе понимая порыв начальника штаба Черноморского флота, большинство собравшихся не были с ним согласны. Общую точку зрения решился высказать командир линейного корабля «Селафаил» капитан 1-го ранга Зорин, предложивший затопить поперек входа в бухту часть старых судов, а моряков свезти на берег и защищать Севастополь на бастионах. Не согласившись с мнением совета, Корнилов распустил его и отправился к главнокомандующему.

Князь Меншиков, выслушав рапорт, приказал немедленно затопить корабли.

В. А. Корнилов возразил главнокомандующему — «он как вице-адмирал и как генерал-адъютант исполнение этой последней меры на себя не примет!». Меншиков, твердо решивший безотлагательно исполнить задуманное, объявил, что «он возложит это на вице-адмирала Станюковича, а генерал-адъютанту Корнилову предлагает выехать в Николаев…»

Директор Государственного архива Севастополя Валерий Крестьянников написал в 2006 году любопытную статью «А. С. Меншиков и В. А. Корнилов: два плана защиты Севастополя», где на основании прямых и косвенных источников попытался ответить на вопрос в сослагательном наклонении: «Что было БЫ, если БЫ Черноморскую эскадру не затопили БЫ, а она приняла бой с паровым флотом союзников?».

Альтернативная история — дело неблагодарное. Результат сражения предсказать и сегодня трудно. С одной стороны, парусные корабли российского флота целиком зависели от ветра, и в условиях штиля эскадра стала бы легкой добычей английских и французских пароходов, прибывших на рейд Севастополя в составе 90 вымпелов.

Однако, с другой стороны, при наличии ветра финал битвы мог быть непредсказуем. На Черноморском флоте ко времени Крымской войны выросло уже целое поколение «агрессивных адмиралов». Это были творческие и рискованные люди, которые де-факто «похоронили» догмы Морского устава, написанного Петром I еще в 1720 году.

Догмы Морского устава

Морской устав — документ, скрупулезно регламентирующий поведение кораблей во время боя. В России, по мнению историков, текст, написанный царем Петром полтора века назад, был «флотской Библией» и «священной коровой» для всех боевых адмиралов.

Тактическое руководство от первого российского императора было довольно простым. В изложении историка флота Сергея Махова, оно сводилось к следующему: «При появлении противника корабли должны стать в своих местах добрым порядком и держать линию так, чтобы неприятель не мог через нее прорваться.

Огонь по противнику начинать с расстояния действительного выстрела (400 метров).
Флагман должен выигрывать ветер у неприятеля и держать линию.

Выход из линии под страхом смертной казни запрещается. Нельзя стрелять по противнику через свои корабли.

Нельзя ломать линию, а начинать преследование неприятеля можно только по разрешению флагмана или если линия противника полностью разбита…».

Морской устав «замораживал» правила ведения боя, не оставляя даже маленького «люфта» для самостоятельности командиров в принятии оперативных решений сообразно возникающих ситуаций.

Нападать на вражескую эскадру можно было только тогда, когда «мы будем сильнее неприятеля третьей долей кораблей». В период с 1720 по 1770 год каждый адмирал скрупулезно высчитывал, сильнее он неприятеля на одну треть или нет.

Командующий флотом Фома Гордон при осаде Данцига, имея 14 линкоров, отказался вступать в бой с французской эскадрой из 11 кораблей. Формально он был прав: не было количественного перевеса в силах, указанного в уставе.

Смертная казнь за нарушение правил тактики во время сражения — не пустой звук. В июле
1713 года русская эскадра под командованием вице-адмирала Корнелиуса Крюйса стала преследовать три шведских фрегата в районе Гельсингфорса.

Экипажи приготовились к абордажу и ждали команды от флагмана, но… Крюйс молчал. Неожиданно корабль «Выборг» выскочил на камни, а шедший за ним «Рига» успел только немного замедлить ход и тоже оказался на камнях. Погоня прекратилась. Часа через два «Ригу» сняли, а «Выборг» спасти не удалось. Корабль переломился, и его пришлось сжечь.

Крюйса и трех командиров кораблей судил специальный трибунал. Адмирала обвинили в том, что ему «не надлежало давать ордеры за рюмкой водки на обеде 8 июля и в отсутствии своевременного приказа об абордаже, как только передовые корабли настигли неприятеля».

22 января 1714 года огласили приговор: наказать вице-адмирала Крюйса смертью, капитан-командора Шельтинга снизить в звании, капитан-командора Рейса расстрелять, а капитана Дегрюйтера выслать из России.

Правда, через полгода была объявлена «монаршая милость»: Крюйса лишили звания и сослали в Казань, где он пробыл 13 месяцев. Чуть позже офицера простили и восстановили в чинах.
В командных кругах Балтийского флота эта история имела большую «педагогическую» нагрузку. У нескольких поколений адмиралов в подсознании было выбито, как на камне: «Морской устав нарушать нельзя!».

Однако вскоре произошло то, что должно было произойти. Устав стал жить своей жизнью, а флот своей. Открыто на «священный закон» никто не покушался, но главными руководящими документами в конце XVIII — начале XIX века стали инструкции командующих эскадрами. Одновременно произошло и разделение между тактическими наставлениями на Черноморском и Балтийском флотах.

Черноморской флот как постоянно участвующий в сражениях с 1798 по 1856 год имел решительных командиров и более агрессивные инструкции для боя. Балтийский же флот, находившийся пред «очами государевыми», продолжал четко исполнять требования древнего петровского устава.

Черное море — окраина империи — неожиданно превратилось в творческую лабораторию новых тактик морского боя.

Лаборатория новых тактик

Линейная тактика построения кораблей в морских сражениях формировалась веками. Европейские державы «обкатывали» ее в многочисленных колониальных войнах.

Все просто: корабли выстраивались в линию кильватерной колонной на траверз противника бортами и двигались на сближение. Начиналась перестрелка. Военные суда шли друг за другом.
Для того чтобы боевой строй не был разорван на «слабом звене», в кильватер ставили равноценные (линейные) корабли. Побеждал тот, у кого были лучшие: артиллерийская подготовка, комбинация с действиями гребных галер и брандерами, плюс «нужный» ветер.

В начале XIX века появление разрывных «бомбических ядер» привело к постепенному отказу от линейной тактики, так как новые снаряды пробивали борта судов.

21 октября 1805 года произошло Трафальгарское сражение между британским и испано-французским флотами, которое вообще поставило под сомнение всю линейную тактику.

Англичане атаковали линию противника не традиционным кильватерным строем, а несколькими колоннами кораблей. Вице-адмирал Горацио Нельсон погиб в бою, но разгромил противника, заставив размышлять морских стратегов о новых правилах современного боя.

В Российской империи линейная тактика морских сражений «законсервировалась» только на Балтийском флоте, который мало участвовал в боевых действиях первой половины ХIХ века.

28 мая 1905 года командующий эскадрой адмирал Зиновий Рожественский, через догматичную приверженность к древнему уставу, потерпел жестокое поражение от японцев в Цусимском проливе. Балтийский флот был почти полностью уничтожен противником.

На Черном море, напротив, командиры практических эскадр смелыми действиями разрабатывали эффективную тактику современного морского боя.

Здесь не нужно морщить лоб и далеко ходить за примерами. Утром 3 июля 1788 года у острова Фидониси (Змеиный) произошло морское сражение между русской и турецкой эскадрами.

Соотношение сил сторон было неблагоприятно для российского флота. Турки имели 1110 орудий против 550 у русских. Занимая наветренное положение, турецкий флот выстроился в две кильватерные колонны и начал спускаться на русскую линию.

В сражении, с обеих сторон использовалась линейная тактика. Дистанция боя составляла не менее 500 — 600 метров, и русские 12-фунтовые орудия не могли вести эффективную стрельбу.
Младший флагман эскадры — капитан бригадирского ранга Федор Ушаков нарушил Морской устав. Не предупредив командующего эскадрой, он проявил инициативу: вышел из линии и поставил корабль турецкого адмирала под огонь своих фрегатов с двух бортов.

Враг с потерями ретировался, победа была достигнута в считанные часы и с минимальным для себя уроном. Ушаков пошел против устоявшихся правил и победил. А если бы не победил?

8 июля 1790 года в сражении у Керченского пролива Федор Федорович Ушаков был уже полноправным командующим. Бой также проходил в линиях, но концовка его необычна: «корабли сблизились на дистанцию, что картеча из малых пушек могла быть действительна».

То есть противники сошлись на дальность картечного выстрела, а это 75 — 100 ярдов (до 100 метров). Ушаков вновь нарушил Морской устав и перешел в ближний бой, что стало для турок неприятным откровением: они не выдержали стрельбы в упор и отошли.

29 августа 1790 года в сражении при Тендре адмирал Ушаков в третий раз нарушает устав. Он атакует турецкий флот, выстроенный в линию, двумя колоннами кораблей и наносит врагу жестокое поражение.

В бою при Килиакрии 11 августа 1791 года «агрессивный адмирал» уже привычным образом не обращает внимания на догматичный устав. На 80-пушечном корабле «Рождество Христово» он вышел из линии и направился в голову строя, чтобы самому атаковать командующего алжирской эскадрой.

Остальные 15 русских кораблей сблизились с противником на пистолетный выстрел и картечным огнем заставили турок в беспорядке отступить.

В этих четырех сражениях Ушаков применил большой арсенал новых маневров. Сюда относится и охват головы противника, и переход на близкую дистанцию боя, и атака в походных колоннах, и общая погоня.

Несмотря на то что все эти приемы относились к обычной линейной тактике, они противоречили уставу 1720 года. Тем не менее в Адмиралтействе петровский документ не стали переписывать в связи с новыми реалиями, изменения внесли только в сигнальную книгу флотов. Русские эскадры стали управляться сообразно обстановке в ручном режиме.

Однако решающий удар «священной корове» — линейной тактике — нанес военный губернатор Николаева, Главный командир Черноморского флота и портов, адмирал Алексей Самуилович Грейг. В своей типографии он издал монографию «Морская тактика», где описывал все возможные способы атаки и обороны в морских сражениях.

Книжка Грейга на долгие годы стала примерным руководством для командиров боевых соединений кораблей.

Руководство от адмирала Грейга

Адмирал Грейг представил командирам эскадр два десятка сценариев морского боя, которые напрочь отвергали догматичный устав царя Петра. В разделе «Атака неприятеля под ветром находящегося», автор предлагал: «Весь флот спускается, вдруг и авангардия или назначенные для сего корабли подходят к задним неприятельским вымпелам в таком количестве, какое адмиралом определено будет…».

Говоря иначе, Алексей Грейг предлагал командирам первыми разрушать строй своей линии, чтобы сконцентрировать мощь артиллерии нескольких своих кораблей против одного («выбранного») неприятельского. Не ввязываясь в долгий бой, разрушить вражескую линию в одном месте, затем повернутся «все вдруг под ветер» вновь вклиниться в линию противника, но на другом участке боя.

При данной тактике сохраняется преимущество в артиллерии, а линия вражеских кораблей ломается. Возникает неразбериха, бой распадается на множество дуэлей, где два русских корабля расстреливают один неприятельский. Это похоже на то, как повар отрезает от палки по кусочку колбасы для бутербродов.

Алексей Самуилович Грейг расписал в своем руководстве аж 21 штуку. Это и «подветренная атака вражеского флагмана», и «штилевая бомбардировка в поддержку брандеров», и «кормовой охват неприятельского строя на картечную дистанцию», и «общее преследование неприятеля под ветер».

Новое руководство произвело эффект разорвавшейся бомбы. В первой четверти ХIХ века ритуализм морского боя «сидел в позвоночнике» каждого командира. Грейг же предлагал бои без правил. Его «Морская тактика» была настольной книгой Корнилова, Нахимова, Истомина.

В Наваринском бою и Синопском сражении древняя линейная тактика была уже де-факто похоронена на Черноморском флоте. Основной упор делался на прицельную стрельбу и создание искусственного перевеса в артиллерии на отдельных участках боя. Абордажное сближение кораблей и применение брандеров навсегда остались в прошлом.

В Крымскую войну все рухнуло. Черноморский флот столкнулся с противником, который был сильнее, организованнее и пользовался паровыми двигателями.

Российские капитаны в этой стрессовой ситуации предпочли укрыться за пунктами устаревшего устава, а не дать противнику бой с перспективой возможного поражения. Они подавляющим большинством проголосовали на совете за то, чтобы затопить корабли в севастопольской бухте.

Древний документ стал могильной плитой парусного Черноморского флота.

Источник Южная правда

Tweet about this on TwitterShare on FacebookShare on Google+

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code