Анатомия лжи. Как проверяют на полиграфе полицейских, детективов НАБУ и неверных жён

Перегляди: 522

Полиграфолог Игорь Усиков рассказал о том, почему не стоит говорить правду в лицо, как меняется человек под валерьянкой и чем хороша обида

Кабинет полиграфолога напоминает приёмную зубного врача. Вроде бы всё спокойно, и хозяин кабинета говорит с тобой мягким голосом. Но массивное кресло, которое стоит чуть поодаль от его стола, не дает расслабиться. Сразу представляешь, как десятки людей ёрзали в нём, стараясь сохранить спокойствие и скрыть правду.

Когда садишься в это кресло, видишь перед собой только тёмно-зелёную штору с однообразным и навевающим тоску рисунком. «Она нужна для того, чтобы человека во время тестирования ничего не отвлекало и чтобы его взгляду было не за что зацепиться. А то увидит календарь или картину, начнёт что-то представлять, и результат тестирования уже не будет чистым», — говорит полиграфолог Игорь Усиков.

Темы проверок на полиграфе с годами не меняются. Люди во все времена хотят узнать одно и то же: кто ворует, берёт взятки или откаты, врёт и изменяет.

— Раньше мы довольно часто брались за заказы, связанные с супружескими изменами, — рассказывает Усик. — Теперь делаем это крайне редко. Во-первых, неприятно ковыряться в чужом грязном белье, а во-вторых, с такими заказчиками бывает сложно. Примерно в 90% случаев мы подтверждаем, что измены не было, а заказчики в это не верят и начинают выносить мозг. Когда измена подтверждается, они, наоборот, довольны. В таких тестированиях нужно быть очень внимательным, потому что из-за сильного волнения того, кого проверяют, есть риск ложно обвинить человека.

К тому же ревнивец и жертва сначала переругаются, доведут друг друга до белого каления, а потом идут к нам. В итоге приходится сначала успокаивать человека, приводить его психику в нормальное состояние, а только потом тестировать.

Очень редко компании заказывают регулярные — раз в полгода или год — тестирования своих сотрудников. Обычно это бывает, когда что-то случается. Тестировать регулярно — во-первых, дорого (проверка одного человека стоит $80-100), а во-вторых, снижает лояльность сотрудников. С такой профилактикой главное не переборщить.

Одно из необходимых для полиграфолога качеств — умение принимать решения, которые противоречат ожиданиям заказчика, и аргументировать их. Иногда нам говорят: «Мы точно знаем, что конкретный сотрудник воровал. Вы только проверьте и напишите справочку». Далеко не всегда в таких ситуациях оказывается, что тот, на кого все думали, действительно виноват.

Как-то ко мне обратилась компания, которая занимается агробизнесом. Их новый начальник службы безопасности полгода нагнетал обстановку и разными способами показывал гендиректору, что там все воруют. В итоге тот решил провести проверки на полиграфе. В этой компании все думали, что берёт взятки и ведёт теневую деятельность один сотрудник — 60-летний полковник, пенсионер МВД. Они уже даже приняли предварительное решение уволить его после проверки на полиграфе.

Я тестировал его пять часов, за это время дважды довёл его до слёз. Не специально, просто мы беседовали, затрагивали какие-то темы. Это были слёзы обиды. А обида — признак невиновности. Человек может обижаться на нас, на работодателя за подозрения. У виновного человека другое психологическое состояние. Он настроен сражаться, увиливать, доказывать свою правоту. Так вот, в итоге этого полковника не только не уволили, его перевели в центральный офис и подняли зарплату.

Иногда нас приглашают проводить проверки в государственные учреждения. Например, мы тестировали детективов НАБУ. Задавали им 16 вопросов, которые касались употребления наркотиков, проблем с алкоголем, игромании, долгов, работы на спецслужбы других государств, получения взяток, протежирования влиятельными людьми, применения физического насилия для выбивания показаний. Мы тестировали 70 детективов, каждого по три часа. После нашей проверки уволили только одного. Остальные оказались вполне нормальными людьми. Многие из них молоды, у них есть идеалы, они не успели испортиться.

Во время переаттестации полицейских в Одессе и Николаеве, в которой мы тоже участвовали, было сложнее. На полиграф отправляли не всех кандидатов, а только процентов пять — тех, по кому у аттестационной комиссии возникали вопросы. Около трети этих людей пытались обмануть полиграф. Кто-то приходил под действием лекарств, кто-то начитался в интернете о методах обмана.

Люди думают, что если они выпили полпузырька валерьянки, никто об этом не догадается. Но на самом деле это самое лёгкое, что можно выявить. Это видно по заторможенным реакциям, по речи. Сложнее понять, когда человек использует психологические методы противодействия — представляет море или ещё что-то успокаивающее. Но мы предусмотрели и это. Снимаем видео тестирования, и на нём всегда видно, когда взгляд человека становится стеклянным, он смотрит в одну точку.

Чтобы понять, что кто-то врёт, мне часто не нужен полиграф. Я замечаю это по жестам, по интонации, по взгляду, манере говорить. Взгляд невозможно подделать. Человек, который хочет тебя в чем-то убедить, смотрит пристально.

Сколько оттенков у слова «нет»? Можно сказать его быстро, можно сделать паузу перед словом, можно растянуть его, произнести с разной интонацией. По тому, как человек говорит «нет», я могу понять очень многое.

Обманывают даже животные. Заяц, который летом становится серым, а зимой белым, меняющий цвет хамелеон, бабочка, складывающаяся крылья и сливающаяся с листом дерева. Обман в природе — это абсолютно нормально. Он помогает выжить, и чем лучше животное или насекомое умеет обманывать, тем больше у него шансов на жизнь. Обман — это то, что проявляется в поведении или во внешнем виде. Ложь — это слова. Она присуща только людям.

Ложь всегда сухая и короткая. «Шёл, поскользнулся, упал, гипс». Человек, который говорит правду, может рассказывать, что он чувствовал, слышал, видел. Конструкции его речи более насыщенные. Когда человек что-то вспоминает, он не задумывается, а лгущий тянет разговор, подбирает слова и вставляет много ненужных. Существует целая технология оценки и выявления признаков достоверности или недостоверности речи.

Я стал полиграфологом около десяти лет назад. До этого 20 лет проработал в милиции. Был следователем. Потом вышел на пенсию и возглавил службу безопасности в банке. Мне было там неинтересно. В 2007 году я услышал о полиграфе. И понял, что это то, чем я всю жизнь и занимался. Ведь, по сути, проверка на полиграфе — это расследование.

Я прошёл обучение и открыл свою фирму. Сначала заказов было очень мало, потом появились постоянные заказчики, и я открыл свою школу полиграфологов. Сейчас у меня уже 60 учеников.

Перед началом обучения я всегда объясняю людям, с какими проблемами они столкнутся. Мы ведь работаем в условиях неочевидности, не знаем, правильное ли принимаем решение. Человек может прийти на тестирование, а на следующий день остаться без должности. Полиграфолог должен это осознавать.

Самое сложное в нашей профессии — понять причины эмоционального всплеска, который фиксирует полиграф. Он может означать, что человек скрывает что-то, а может, вопрос вызвал какие-то болезненные ассоциации. Например, я спрашиваю, воровал ли он, а он вспоминает про брата, который сидит в тюрьме.

Полиграфологи тоже бывают разные. К сожалению, есть те, кого когда-то обидели, и теперь они за это мстят. Могут с наслаждением потрепать человека, быть некорректными. Некоторым нравится власть и ощущение доминирования над тем, кого тестируешь. Это профессиональная деформация, которая отражается на других людях.

Игорь Усиков: «Взгляд невозможно подделать. Человек, который хочет тебя в чем-то убедить, смотрит пристально»

Профдеформация, направленная вовнутрь, проявляется в самоедстве. У полиграфолога что-то не получилось, или ему кажется, что он сделал неправильный вывод во время тестирования. В итоге — депрессия. Иногда из-за этого люди даже уходят из профессии.

У каждого хирурга есть свое кладбище, у каждого полиграфолога тоже. Только у нас это кладбище судеб. Как и где оно накапливается и как потом возвращается к тебе — неизвестно.

Мои учителя говорили: «Лучше 10 раз оправдать виновного, чем один раз ошибиться и обвинить невиновного». Это правда.

Я знаю всё о природе лжи и могу соврать идеально, но не пользуюсь этим. Не выискиваю обман в жизни. Выхожу с работы и стараюсь не обращать на это внимание. Иногда даже позволяю себя обманывать — например, продавцам.

Наша жизнь состоит из маленькой или большой лжи. И если обращать на это внимание, может развиться шизофрения.

Я не из тех, кто всегда говорит людям правду в лицо. Зачем?Мне кажется, что желание выводить на чистую воду других есть у людей, которых недолюбили в детстве. Они злые, ищут правду и в её поисках делают больно другим людям.

Источник: Фокус

 

 

 

Tweet about this on TwitterShare on FacebookShare on Google+

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code