Шоу без бизнеса

Перегляди: 537

Сколько нужно денег, чтобы раскрутить будущую звезду, почему инвестиции в музыкальный бизнес не окупаются, для чего нужно ехать на Евровидение и почему в Украине так мало качественного музыкального контента?

На эти вопросы Forbes предложил ответить людям, знающим украинский шоу-бизнес изнутри: продюсеру, основателю компании mamamusic Юрию Никитину, генеральному директору телеканалов М1 и М2 Валентину Ковалю и шоумену и продюсеру компании Mozgi Entertainment Алексею Потапенко (смотрите фотогалерею Forbes).

1448644217 (1)

– В чем основная проблема украинского шоу‑бизнеса?

Юрий Никитин: Украинский рынок не настолько развит, как западный. Из‑за недостатка средств нет такой мощной инфраструктуры бизнеса, как на цивилизованных рынках. Состояние украинского шоу‑биза не зависит от наличия таланта как такового. У нас талантлив каждый. В талант можно вкладывать, можно его раскручивать, но делать на этом бизнес – совсем другая история. Западные артисты и продукты – четко отлаженные бизнес‑машины. Формула «пою то, что хочу, и хочу, чтобы это попало в эфир» на Западе не работает.

Валентин Коваль: С технологической точки зрения украинский продукт всегда был на высоком уровне. Качество видеоклипов, которые наши артисты производят для локального рынка, в разы выше, чем в других странах. Проблема кроется в ином: потребителей, на самом деле заинтересованных в качественном продукте,  – единицы. 90% потребителей музыкального контента довольствуются тем, что есть. Украинский рынок в этом смысле не уникален, так устроены все рынки.

С другой стороны, в большинстве случаев артисты не понимают, что и для кого они поют, зачем они вообще выходят на сцену. Важно определиться, что контент низкого качества  – музыка, которая удовлетворяет основную массу аудитории. При этом оставляет разочарованными слой интеллектуалов или людей, которые самостоятельно нашли и «обеспечили» себя качественной музыкой.

Алексей Потапенко: Шоу‑бизнес, как и любой другой бизнес, сильно зависит от экономической ситуации в стране. Прежде всего украинцев сейчас волнует хлеб, а зрелища, включая музыку, отходят на второй план. При хорошей экономической ситуации растет благосостояние зрителей, рынок рекламы, у артистов есть работа  – все взаимосвязано.

– Как украинский продукт воспринимается Западом? Соответствует ли стандартам зарубежных рынков, насколько востребован за границей?

Ю. Н.: Мы можем создавать конкурентный продукт. Иногда нам кажется, что качество нашего контента низкое, на самом деле это не так. Пример  – камео Верки Сердючки с песней Dancing Lasha Tumbai в фильме «Шпион» Пола Фига. Ни у режиссера, ни у авторов музыкального сопровождения не возникли вопросы к качеству  – взяли песню украинского артиста, записанную в Украине, украинскими продюсерами и аранжировщиками, ничего не изменив, включили ее в голливудский блокбастер.

– Украина довольно много материала производила на экспорт. Кому сейчас интересен украинский продукт?

А. П.: Украинский рынок всегда производил больше, чем необходимо для Украины. Все страны СНГ снимали и снимают здесь свои клипы, сериалы, записывали треки. Согласно своей практике могу сказать: из десяти клиентов из стран СНГ по разным причинам мы лишились девяти. Приходится перестраиваться, выкручиваться из ситуации – где‑то расширяться, где‑то снижать запросы.

– Идет ли переориентация на западные рынки?

А. П.: Это естественный процесс. Посмотрите на соседнюю Румынию, которая в какой‑то момент стала Меккой производства танцевальной музыки. И когда ты в Мексике слушаешь произведенную в Румынии музыку, проданную голландцами, приходит понимание: если румыны смогли, значит, и мы сможем.

В. К.: Любые разговоры о продвижении внутри страны или за ее пределами упираются в то, чьими руками и какими инструментами это делается. В отсутствие нормального законодательства все продюсеры работают на свой страх и риск. В Украине в 90% случаев продюсер – муж певицы. К сожалению, это пока единственная работающая здесь модель. Для обеспечения гарантий, чтобы быть уверенным в своих подопечных, продюсер вынужден вступать с ними в какие-то отношения, как минимум дружеские. А для того чтобы выходить на другие рынки, нужно сначала проделать массу работы, изучить их: что там популярно, какая ниша свободна, что уникального ты можешь предложить.

– Как вы считаете, должно ли государство проводить активную политику в шоу‑бизнесе?

А. П.: Прекрасный пример, какую роль может играть государство, показала Южная Корея, у которой толком не было никакого шоу‑бизнеса. Власти собрали четыре крупнейшие компании, которые обеспечивают едва ли не весь ВВП страны. Поставили задачу создать внутренний рынок – такой, чтобы он был понятен и воспринят мировым. Прописали программу на 20 лет, вложили деньги, так появился уже известный всем K-pop (корейский поп). Мы же работаем против течения. Кроме того, в Украине артисты и продюсеры защищены только формально. Государство не принимает никакого участия, законодательная база работает недостаточно эффективно, публичные сборы не организованы, а обилие авторских агентств не обеспечивает прозрачность и эффективность сборов авторского вознаграждения, а также его выплаты.

В. К.: При организации концерта во дворце «Украина» Алексею, например, аренда обойдется в ту же сумму, которую платил Стас Михайлов или Хулио Иглесиас. Для нас (М1, М2. – Forbes) организация мероприятия будет стоить столько же, как и для любого гастролера, несмотря на то что мы  – местный бизнес и платим в Украине налоги. У государства должна быть четко обозначенная политика в отношении локального шоу‑бизнеса.

– Какова структура доходов артиста?

Ю. Н.: Как и во всем мире, больше всего денег приносят живые выступления. В Украине бытует ошибочное мнение, что весь мир зарабатывает на цифровых носителях, с продаж в iTunes. Так зарабатывают только звезды первой величины. Вторая статья доходов – корпоративные мероприятия, что не распространено у западных коллег. Из‑за этого преимущества нашего рынка западные артисты так стремятся стать популярными в Украине и России. У них появляется возможность работать на частных мероприятиях без особых усилий, зарабатывая при этом очень приличные деньги. И только третий источник дохода в Украине  – мобильный контент и цифра.

Реальность такова: артисты за пределами топ‑30 самых популярных практически ничего не зарабатывают. Сегодня зритель покупает только то, что любит, при этом по адекватным ценам и то не каждый месяц. Поэтому когда появляется молодое дарование, пусть и мегауникальное, аудитория думает: «Нет, с этим повременю, пусть зарекомендует себя».

– Удается ли зарабатывать через YouTube?

В. К.: Реклама, которая крутится на YouTube, собирает большие деньги. Но что происходит дальше? Чуть больше половины остается самому YouTube, 30% получают медиаагентства, которые размещают эту рекламу (на цифровых платформах, в отличие от телевидения, медиа­агентствам принято платить 30% агентской комиссии.  – Forbes). На долю правообладателя остается 20%. И дальше начинается новая история: обслуживание размещения клипа, получение этих денег и т. д. Грубо говоря, 2 млн просмотров клипа приносят владельцу прав в лучшем случае около $2000–3000.

Ю. Н.: Да, уже удается, но за размещенную на территории Украины рекламу рекламодатель платит сравнительно низкую цену. В США или Европе  – совершенно другие расценки. Там, где реклама стоит дороже, исполнитель получает больше. В то же время выставить более высокую цену нельзя, агентства перестанут покупать рекламу.

– Часто ли вы привлекаете инвесторов для своих проектов? Насколько легко найти средства?

Ю. Н.: Я стараюсь вообще не привлекать. Если есть крутая идея, деньги  – вопрос вторичный. Если нет крутой идеи, тогда деньги очень важны: такому артисту нужно снять крутой клип, записать крутой трек, что стоит немалых денег. Самое страшное, что, как правило, это к успеху не приводит, поэтому я – приверженец ярких идей.

А. П.: Как один из способов привлечения инвестиций  – продакт‑плейсмент. Лично я инвестиции не привлекаю, предпочитаю работать с партнерами.

В. К.: Инвесторов, которые готовы доверить большие деньги продюсерам, единицы. Шоу‑бизнес  – это не та сфера бизнеса, в которой инвестиции гарантированно окупаются. Инвестору стоит приготовиться к ощущению, что деньги тратятся не так и не туда. Необходимо доверять и понимать, что ведется такая же игра, как на рынке мясо‑молочной продукции или малой авиации. Шансы возрастают, если за дело берутся профессионалы. Музыкантам же стоит заниматься музыкой, инвестировать в себя нужно минимально. Если в тебя захочет инвестировать тот, кто разбирается в теме, значит, ты чего‑то стоишь. Если ты сам в себя будешь вкладывать деньги, то это не бизнес.

Причем даже у самого гениального продюсера или суперизвестного исполнителя есть вероятность «роковой случайности». В октябре 2013‑го Ани Лорак провела потрясающий концерт во Дворце спорта, а через месяц начался Майдан, и менеджмент звезды не справился с информационными потоками. И все  – Каролины в стране больше нет. Выйти из этой беды ей, к сожалению, не удалось.

Ю. Н.: Инвестиции даются не под проект, а под конкретных людей,   которые могут правильно  этими средствами распорядиться. Когда разговариваю с человеком, готовым вложить деньги в определенного молодого артиста, первый вопрос, который задаю: «Зачем ты это делаешь? Для чего?». Ответов «Хочу заработать денег» я слышал мало. Как правило, это: «Хочу помочь молодому дарованию раскрыться». Наверное, не встречал ни одного примера в своей жизни, когда пришел здравомыслящий инвестор с деньгами, желающий вложить их именно в музыкальный бизнес, который бы сказал: «Да, давай подбирай артиста».

– О каких суммах идет речь? Сколько необходимо для старта на украинском рынке?

Ю. Н.: Миллионы долларов  – это иллюзия. При хорошей идее и правильном концепте на старте вполне достаточно и $10 000.

А. П.: Интернет, современные технологии дают возможность быть услышанными миллионами различных способов, и не только в Украине. Поэтому сегодня затраты не такие уж и большие. Главная жертва  – время, нужно положить себя на алтарь шоу‑бизнеса.

В. К.: Необходима идея. Есть проекты, которые тратят колоссальные деньги. Но они их тратят уже на том этапе, когда понимают, что деньги вернутся. В App Store можно скачать три программы общей стоимостью $25 и при наличии музыкального вкуса, грамотности этих приложений вполне достаточно для того, чтобы сделать демо. Это к вопросу о цене входа в шоу‑бизнес.

А. П.: Народ любит большие проекты, большие бюджеты. В субкультуре  – проще. Хороший пример с рэпом: звукозапись, съемки клипа плюс альбом могут обойтись и в $1000. Но такой контент категории B и потребляют в основном зрители, у которых запрос на картинку и произведения ниже. Школьники, в частности, являются самой активной их аудиторией.

– Конкурсы, например Евровидение, премии – могут ли быть стартом для будущей звезды?

В. К.: За 50 лет  – с момента создания Евровидения  – было всего три или четыре участника, которые потом стали звездами мирового масштаба (ABBA и Селин Дион – самые известные примеры). После победы Русланы на Евровидении в нашей стране немного изменилось отношение к этому конкурсу. Все решили, что это трамплин, хотя это не так. В Британии Евровидение вообще проходит абсолютно незаметно. По сути, чем меньше масштаб шоу‑бизнеса в стране, тем больше переоценивается значение этого конкурса.

Ю. Н.: Могут, разумеется, но если у артиста нет перспектив на других рынках, ехать на Евровидение смысла нет. Среди певцов и менеджеров мало кто отдает себе отчет в этом. Тем не менее для украинских артистов Евровидение  – возможность популяризации своего творчества на других территориях, но почва для этого должна быть подготовлена заранее. До поездки Верки Сердючки на конкурс у нас уже была серьезная база: два больших контракта с Германией и Францией, диски продавались во всех серьезных магазинах, выступления на больших промоконцертах, на одной сцене с Патрисией Каас, Ванессой Паради, Натали Имбрульей и Энрике Иглесиасом.

А. П.: Я готов выставить группу на участие, когда у меня будет проработанный материал для западного рынка, будут подписанные контракты. Идти туда для того, чтобы остаться здесь, на украинском рынке, я не считаю необходимым. Это нужно сделать с такой группой, которая будет разрывать Европу, которая будет в европейских хит‑парадах. Чтобы выставлять группу на Евровидение, нужно хорошо подготовить и саму группу к этому мероприятию.

– Где вы ищете будущих звезд? Помогают ли талант‑шоу?

А. П.: Находим в самых разных местах  – на тусовках, в интернете. Молодые дарования нужно откапывать, за ними нужно охотиться. А талант‑шоу ситуацию с поиском талантов в основном подпортили.

Ю. Н.: Сейчас уже все в сети, такой культуры, как раньше – ходили, выискивали по клубам,  – уже нет. В первую очередь продюсеры обращают внимание на тех, кто уже «приподнялся» над общей массой, успел проявиться.

В. К.: Талант‑шоу убивают шоу‑бизнес по двум причинам. Шоу‑бизнес всегда требует оригинальной песни. Во всех талант‑шоу, кроме «Фабрики», участники поют чужие песни чужими голосами. «Фабрика», в которой для участников специально писались композиции, было последним талант‑шоу, заточенным на создание новых имен. Главная задача сегодняшних проектов  – генерация рейтингов и создание вторичных звезд. Попасть из талант‑шоу в шоу‑бизнес можно, но прямой дороги нет.

Tweet about this on TwitterShare on FacebookShare on Google+

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code